26. Фразы "стремглав помчалась прочь" и "помчалась дальше" предпо-
лагают, что то место, где лежал Турин рядом с Глаурунгом, и край ущелья
разделяло довольно значительное расстояние. Возможно, Дракон в агонии
откатился довольно далеко от обрыва.
27. Ниже (стр. 3567) сам Турин перед смертью назвал это место "Ка-
бед Наэрамарт", и можно предположить, что позднейшее название возникло
из предания о его последних словах.
Кажущееся противоречие, состоящее в том, что хотя сказано (и
здесь, и в "С", стр. 247), что Брандир был последним человеком, который
заглянул в Кабед-эн-Арас, к нему потом подходил и Турин, и эльфы, и те,
кто воздвигал курган над Турином, наверно, можно объяснить, если понять
слова Narn буквально: Брандир последним "заглянул в это темное ущелье".
На самом деле, отец собирался изменить повествование: Турин должен был
покончить с собой не у Кабед-эн-Арас, а на кургане Финдуилас у Перек-
рестий Тейглина; но этот вариант так и не был написан.
28. Видимо, это указывает на то, что "Олений Прыжок" - первона-
чальное название этого места, и словосочетание "Кабед-эн-Арас" означает
именно это.

С того места, где Турин со своими людьми поселился в древнем горо-
де Мелких гномов на Амон Руд и до путешествия Турина на север после па-
дения Нарготронда, где снова начинается Narn, детально разработанного
повествования не существует. Однако из множества набросков и заметок
можно извлечь некоторые сведения, которых нет в кратком изложении "С",
и даже отрывки связного повествования в том же масштабе, что и Narn.
В одном отрывке описывается жизнь изгоев на Амон Руд, после того,
как они поселились там, и устройство Бар-эн-Данвед.

"Изгои были довольны своей жизнью. Еды было вдоволь, и у них было
хорошее убежище: теплое, сухое, и просторное, даже с избытком: они об-
наружили, что в этих пещерах при нужде можно расселить сотню человек, а
то и больше. За первым залом был другой, поменьше. У стены был очаг,
а над ним - дымоход; она шел через скалу и его выход был искусно спря-
тан в какой-то расселине. Были там и другие комнаты, куда вели двери из
больших залов или из коридора, что соединял их. Там были спальни, мас-
терские, кладовые. Делать запасы Мим умел куда лучше изгоев, и у него
было множество сосудов, сундуков, каменных и деревянных, - очень древ-
них на вид. Но большинство комнат теперь опустели: секиры и прочее ору-
жие, что висело в оружейнях, было ржавым и пыльным, полки стояли голые,
и праздны были кузни. Лишь в одной шла работа: в маленькой мастерской,
что примыкала к дальнему залу и имела общий дымоход с его очагом. Мим
иногда работал там, но никого другого туда не пускал.
До конца года они больше не совершали набегов, а на охоту или со-
бирать пищу выходили обычно маленькими группами. Но они долго не могли
научиться находить дорогу, и, кроме самого Турина да еще полдюжины лю-
дей, остальные так и не привыкли к ней. Однако, видя, что человек, ис-
кусный в таких вещах, может найти логово и без помощи Мима, они днем и
ночью держали стражу вблизи расселины в северной стене. С юга им ничто
не угрожало: взобраться на Амон Руд с той стороны было невозможно; но
днем на вершине обычно стоял часовой - оттуда было далеко видно. Склоны
вершины были очень крутыми, но туда все же можно было подняться - к
востоку от входа в пещеру поднималась грубая лестница, до того места,
где склоны становились положе.
Так шло время, без тревог и опасностей. Но с наступлением осени
пруд сделался серым и холодным, березы облетели, начались ливни, так
что приходилось больше времени сидеть в пещере. И вскоре они устали от
темных подземелий и тусклого сумрака залов; и большинству казалось, что
жизнь была бы куда приятней, если бы рядом не было Мима. Слишком часто
возникал он из какого-нибудь темного угла или боковой двери, когда они
думали, что он совсем в другом месте; а при Миме разговор не клеился.
Они даже начинали разговаривать шепотом.
Однако с Турином было иначе, хоть его люди и дивились этому. Он
все больше сходился со старым гномом, и все чаще прислушивался к его
советам. Когда пришла зима, он, бывало, часами сиживал с Мимом, слушая
рассказы о его жизни и гномьи предания; и, когда гному случалось дурно
отозваться об эльдарах, Турин не одергивал его. Мим, казалось, был
весьма доволен этим, и платил Турину искренним расположением; лишь его
пускал он по временам в свою кузницу, и они подолгу беседовали там нае-
дине.Людям же это не очень нравилось; и Андрог ревниво косился на эту
дружбу".

Есть еще несколько мелких сообщений о Дор-Куартол, Земле Лука и
Шлема к югу от Тейглина, которой Белег с Турином правили из своей кре-
пости на Амон Руд, сделавшись на время предводителями могучего воинс-
тва ("С", стр. 224).
"Турин радушно принимал всех, кто приходил к нему, но, по совету
Белега, не пускал новоприбывших в убежище на Амон Руд (которое теперь
называли Эхад и Седрин ("Echad i Sedryn"), Стан Верных); путь на гору
знали только люди из Старого Отряда, и никого другого туда не пускали.
Но вокруг устроили другие становища и крепости: и в лесу на востоке, и
на холмах, и на болотах на юге, от Метед-эн-глад ("Конца Леса") до
Бар-эриб в нескольких лигах к югу от Амон Руд; вершина Амон Руд была
видна отовсюду, и можно было разными сигналами сообщать новости и отда-
вать приказы.
Таким образом еще до конца лета войско Турина сделалось большой
силой; и орды Ангбанда были отброшены. Вести об этом долетели даже в
Нарготронд, и многие эльфы Нарготронда забеспокоились, говоря, что если
какой-то изгой сумел нанести такой ущерб Врагу, то что же медлит Влады-
ка Нарога? Но Ородрет не хотел изменять своему образу действий. Он во
всем следовал советам Тингола - они обменивались посланиями по тайным
тропам; и Ородрет был мудрым владыкой, если считать мудрым того, кто
заботится в первую очередь о своем народе, о том, как долго им удастся
сохранить свою жизнь и свое добро от лап алчного Севера. И потому он не
отпустил к Турину никого из своего народа, и отправил к нему посланцев,
сказать, что, что бы он, Турин, ни сделал и ни задумал в своей войне,
он не должен вступать в земли Нарготронда и загонять туда орков. Он от-
казался помочь Двум Вождям оружием, но предложил им всяческую иную по-
мощь, буде случится в том нужда (и, по-видимому, на это его подвигли
Тингол и Мелиан)".

Неоднократно подчеркивается, что Белег все время был против вели-
ких замыслов Турина, хотя и поддерживал его; что Белегу казалось, что
драконий Шлем произвел на Турина действие, противоположное тому, на ко-
торое он, Белег, надеялся; и что он был в смятении, ибо предвидел, что
принесут грядущие дни. Сохранились отрывки его бесед с Турином по этому
поводу. В одном из них они сидят вдвоем в крепости Эхад и Седрин, и Ту-
рин говорит Белегу:
"- Отчего ты так печален и задумчив? Ведь все идет хорошо с тех
пор, как ты вернулся ко мне, разве нет? Мой замысел оказался хорош, не
так ли?
- Пока все хорошо, - ответил Белег. - Наши враги все еще не опом-
нились, никак не могут прийти в себя. Да, впереди еще будут хорошие
дни; но не так уж много.
- А потом?
- Зима. А потом - следующий год, для тех, кто доживет.
- А потом?
- Ярость Ангбанда. Мы просто обожгли кончики пальцев Черной Руки,
вот и все. Она не отдернется.
- Но разве не было нашей целью и радостью навлечь на себя ярость
Ангбанда? - сказал Турин. - Чего бы еще ты хотел от меня?
- Ты сам отлично знаешь, - ответил Белег. - Но об этом ты мне зап-
ретил упоминать. Но выслушай меня. Предводитель большого войска нужда-
ется во многом. Ему нужно надежное убежище; и ему нужно богатство и
много людей, которые занимаются не войной. Многим людям нужно много
еды, лес их не прокормит. И остаться незамеченными они тоже не могут.
Амон Руд хороша для небольшого отряда: у нее есть и глаза, и уши. Но
она стоит на равнине, и ее видно издалека; и не требуется большого
войска, чтобы окружить ее.
- И все же я хочу, чтобы у меня было свое войско, - сказал Турин.
- Если оно погибнет, погибну и я. Вот, я встал на дороге у Моргота, и
пока я стою здесь, нет ему дороги на юг. За это Нарготронд обязан нам
благодарностью; может, помогут и в нужде".

Утверждается также, что Моргот до времени не наносил удара и
предпринимал лишь ложные нападения, "чтобы легкими победами вселить са-
моуверенность в этих мятежников; так оно и вышло".

Андрог снова появляется в описании штурма Амон Руд. Только тогда
сообщил он Турину о существовании внутренней лестницы; и он был одним
из тех, кто выбрался на вершину. Сказано, что он сражался отважнее мно-
гих, но наконец пал, смертельно раненный стрелой; и так сбылось прокля-
тие Мима.

К изложенной в "С" истории похода Белега на помощь Турину, его
встречи с Гвиндором в Таур-ну-Фуйне, спасения Турина и смерти Белега от
руки Турина добавить пока нечего. О том, что у Гвиндора был один из
"Феаноровых светильников", излучавших синий свет, и о роли этого све-
тильника в одной из версий истории см. "Путешествие Туора в Гондолин",
прим. 2.
Можно также заметить, что отец собирался продолжить историю Дра-
коньего Шлема Дор-ломина до периода пребывания Турина в Нарготронде, и
даже дальше; но в повествования это так и не включил. В существующих
версиях Драконий Шлем исчезает во время падения Дор-Куартол, во время
разорения крепости изгоев на Амон Руд; но он должен был каким-то обра-
зом вернуться к Турину в Нарготронде. Он мог появиться там лишь в том
случае, если его захватили орки, которые увели Турина в Ангбанд; но ес-
ли бы Белегу и Гвиндору пришлось отнять его у орков во время спасения
Турина, это потребовало бы некоторого развития повествования.
В отдельном отрывке сказано, что в Нарготронде Турин не хотел но-
сить Шлем, "чтобы он не выдал его", но, отправляясь на битву в Тумха-
лад, надел его ("С", стр. 232 - там сказано, что на Турине была гномья
маска, которую он нашел в оружейнях Нарготронда). Далее в отрывке ска-
зано:
"Все враги избегали его, страшась этого шлема, - так и вышло, что
он вернулся из той страшной битвы целым и невредимым. Он так и вернулся
в Нарготронд в этом Драконьем Шлеме, и Глаурунг, желая лишить Турина
его помощи и защиты (ибо даже он боялся этого шлема) стал насмехаться
над Турином, говоря, что Турин, должно быть, признал себя его воином и
вассалом, раз носит на шлеме изображение своего хозяина.
Но Турин ответил:
- Ты лжешь, и сам то ведаешь. Ибо образ этот создан как вызов те-
бе; и доколе есть человек, что способен носить его, вечно пребывать те-
бе в сомнении, страшась гибели от его руки.
- Что ж, тогда придется ему дождаться хозяина с другим именем, -
сказал Глаурунг, - ибо Турина сына Хурина я не страшусь. Скорее, напро-
тив. Ведь это у него недостает дерзости открыто взглянуть мне в лицо.
И, воистину, Дракон был столь ужасен, что Турин не решался смот-
реть ему в глаза, и. говоря с ним, опустил забрало, защищая лицо, и не
поднимал глаз выше лап Глаурунга. Но, слыша такие насмешки, он в своей
гордыне и опрометчивости поднял забрало и посмотрел в глаза Глаурунгу".

В другом месте сказано, что именно тогда, когда Морвен узнала, что
в битве в Тумхалад появился Драконий Шлем, она поняла, что верно гово-
рят, будто Мормегиль был действительно ее сын, Турин.
Наконец, предполагалось, что Шлем был на Турине, когда он убил
Глаурунга, и перед тем, как Глаурунг издох, в насмешку припомнил ему
его слова насчет "другого имени хозяина"; но нигде не указано, как
должно было быть выстроено повествование, чтобы это стало возможным.

Есть еще рассказ о том, как и в чем Гвиндор противостоял Турину в
Нарготронде (в "С" об этом лишь упоминается - стр. 231). Это, собствен-
но, даже не рассказ, но изложить его можно так:
"Гвиндор всегда противоречил Турину на королевских советах, гово-
ря, что он сам был в Ангбанде, и кое-что знает о мощи Моргота и о его
замыслах.
- Мелкие победы в конце концов окажутся бесплодными, - говорил он,
- ибо они лишь дают знать Морготу, где живут самые отважные его враги,
и тогда он собирает войско, достаточно большое, чтобы уничтожить их.
Объединенных сил всех эльдаров и аданов едва хватало на то, чтобы сдер-
живать его и хранить мир во время осады. Долгим был тот мир, но не
дольше, чем понадобилось Морготу на то, чтобы прорвать кольцо; и никог-
да впредь не сможем мы создать подобного союза. Теперь вся надежда лишь
на то, чтобы скрываться, пока не явятся валары.
- Валары! - воскликнул Турин. - Они бросили вас, людьми же они
пренебрегают. Что толку смотреть на Запад за бескрайнее Море? Нам при-
ходится иметь дело лишь с одним валаром - с Морготом; быть может, нам
не суждено победить его, но мы можем хотя бы вредить ему и препятство-
вать его замыслам. Ибо победа есть победа, как бы ничтожна она ни была;
и ценность ее не только в ее последствиях. Но есть польза и от малых
побед: если мы не будем ничего делать, чтобы задержать его, через нес-
колько лет тень его накроет весь Белерианд, и он выкурит вас из ваших
нор поодиночке. А что потом? Жалкие остатки бросятся на юг и на запад,
и будут жаться на побережье Моря, меж Морготом и Оссе. Лучше уж добыть
себе славу, пусть и будет наш век краток - ведь конец один. Ты говоришь
- вся надежда на то, чтобы скрываться; но разве сможем мы переловить
всех лазутчиков и соглядатаев Моргота, всех до последнего, так, чтобы
ни один не вернулся в Ангбанд и не принес вестей? А ведь тогда он узна-
ет о нас, и догадается, где мы живем. И вот что еще скажу я вам: пусть
век смертных людей краток по сравнению с жизнью эльфов, люди готовы
скорее погибнуть в бою, чем бежать или сдаться. Вызов Хурина Талиона -
великое дело; Моргот может убить того, кто это сделал, но не под силу
ему сделать бывшее небывшим. Даже Западные Владыки почтили бы его; и
разве не записано это в истории Арды, ее же не переписать ни Морготу,
ни Манве?
- Ты рассуждаешь о высоких предметах, - ответил Гвиндор, - видно,
что ты жил среди эльдаров. Но, видно, тьма в твоей душе, если ты ста-
вишь рядом Моргота и Манве и говоришь о валарах как о врагах эльфов или
людей; ибо валары не пренебрегают ничем, и менее всего - Детьми Илува-
тара. И не все надежды эльдаров ведомы тебе. Было нам пророчество, что
некогда посланец из Средиземья преодолеет тени и достигнет Валинора, и
вонмет ему Манве, и смягчится Мандос. И разве не стоит попытаться сох-
ранить до тех времен семя нолдоров, а также и аданов? Кирдан живет на
юге, и строит там корабли - а что ты знаешь о кораблях и о Море? Ты ду-
маешь только о себе и о своей славе, и хочешь, чтобы все мы думали так
же; но мы думаем не только о себе - ведь не все могут сражаться и пасть
в битве, и мы должны уберечь их от войн и гибели, пока это возможно.
- Так отошлите их на свои корабли, пока есть время, - сказал Турин.
- Не захотят они расстаться с нами, даже если Кирдан и сможет при-
нять их, - возразил Гвиндор. - Нам надо жить вместе, пока это возможно,
а не искать смерти.
- Обо всем этом я уже говорил, - сказал Турин. - Отважно защищать
границы и наносить мощные удары прежде, чем враг соберет силы - вот в
чем надежда на то, что вы проживете здесь как можно дольше. И разве
тем, о ком ты говоришь, любезнее трусы, что прячутся в лесах и выслежи-
вают добычу, уподобляясь волкам, чем воин, что носит шлем и расписной
щит и разгоняет врагов, хотя бы они намного превосходили числом его
войско? По крайней мере, женщины аданов не такие. Они не удерживали
мужчин от Нирнаэт Арноэдиад.
- Но меньше горя претерпели бы они, если бы не было той битвы, -
сказал Гвиндор.